Да я просто Котопёс!

Под кроватью что-то шмыгнуло.

Они замерли на полуслове. Только что ссорились и вдруг затихли, прислушиваясь. Тишина. И снова: шмыг. Что-то маленькое, быстрое, непонятное. Она хватает швабру.

Это сон. Несколько лет назад его рассказал мне друг за столиком в кафе.

Историю публикую с согласия обоих участников.

Сон

Мы сидели втроём: я и пара друзей. Они спросили, чем я вообще занимаюсь и что это такое, гештальт. Я начал что-то объяснять, и в какой-то момент он сказал:

«А мне недавно странный сон приснился!»

Она немка. Тёплая, но собранная. Чуть строгая. Очень ответственная. Из тех людей, рядом с которыми мир становится понятнее: планы, договорённости, порядок, структура.

Он латинос. Живой, подвижный, добрый, тёплый. Из тех, рядом с кем мир становится менее правильным, зато более живым.

Они были вместе уже несколько лет. Любили друг друга. Ругались, конечно. Как все живые люди, которые пытаются не просто любить, но ещё и жить вместе.

Во сне они тоже ссорились. О чём именно, уже не так важно. Скорее всего, о чём-то очень обычном для пары: он мало планирует, она контролирует; он хочет спонтанности, она ясности; он чувствует давление, она небезопасность.

И вдруг в комнате что-то шмыгнуло. Где-то под кроватью. Они замерли, но потом продолжили ссориться.

И снова: шмыг.

Что-то маленькое, странное и быстрое.

Она пугается. Хватает швабру и начинает выгонять это из-под кровати. Потому что непонятно, что там. А раз непонятно, с этим надо что-то сделать. Найти, поймать, обезвредить.

В какой-то момент становится ясно, что это не мышь. Не кошка. Не собака.

Это Котопёс.

Существо, которое непонятно как устроено. Вроде кот. Вроде пёс. И то, и другое. И не то, и не другое.

Рассказать сон от лица другого

Прямо там, в кафе, я попросил его рассказать сон ещё раз. Не объяснить и не растолковать, а просто рассказать, как он его видел.

Что за комната. Где он, где она, где кровать. Откуда появляется движение. Что он чувствует в теле на этом «шмыг»: страх, стыд, раздражение.

Он рассказывал.

Потом я попросил рассказать тот же сон от лица девушки.

И там появился совсем другой мир.

В её версии было больше тревоги. Больше порядка. Больше ощущения: «С этим надо что-то делать». Он слишком спонтанный и совсем не планирует. Он добрый, тёплый, любимый, но на него невозможно полностью опереться.

Она злится, но любит. И боится Котопса. Хватает швабру, потому что совсем неясно, что делать с этим хаосом. Ведь если нельзя назвать, нельзя и контролировать.

Они немного поговорили между собой. Он сильно удивился, что из этого опыта стал лучше её понимать.

Рассказать сон от лица Котопса

А потом я попросил его сделать самое странное:

«Теперь расскажи этот сон от лица Котопса».

Он сначала засмеялся. Потом замолчал. А потом вдруг начал говорить. Очень живо и эмоционально.

Он рассказал, что жутко боится. И вообще не понимает, чего он такого сделал.

Да я просто Котопёс! Я таким родился. Чего вы от меня хотите? Я такой. Да, странный. Шмыгаю под кроватью. Непонятный. Но вот такой. Не специально. Просто есть.

И мы замерли. От удивления. Вдруг стало понятно и о чём сон, и почему всё это так важно.

Я не помню всех деталей того разговора. Но помню главное.

Когда он говорил от лица Котопса, его девушка сидела рядом и слушала. И, кажется, впервые слышала не объяснение и не спор, а настоящее переживание из самого нутра.

Каково это: быть странным существом, которое любят, но всё время пытаются привести в порядок.

Она была удивлена не сном, а тем, сколько в нём оказалось его внутреннего мира. Стыда, нежности, свободы, беспомощности, протеста. Всего, что в обычной ссоре не слышно. А через Котопса получилось.

Это не толкование сна и не поиск единственного правильного значения. В гештальт-эксперименте человек пробует побыть разными участниками собственного опыта и замечает то, что из привычной позиции не видно.

Вот так иногда работает гештальт.

А кто живёт под вашей кроватью во время ссор? Чей Котопёс сейчас вспомнился: свой или близкого?

P.S. Мой милый, дорогой Дом Советов. Сколько я себя помню, ты возвышался уродливым серым исполином над калининградскими закатами. Тебя сносили, продавали, обсуждали. Говорили, что ты не так спроектирован. Выбивали окна. Но почти сорок лет моей жизни ты делал этот город домом. В 2024-м тебя снесли. И мне очень жаль. Я скучаю.